Неточные совпадения
Что ж мой Онегин? Полусонный
В постелю с бала едет он:
А Петербург неугомонный
Уж барабаном пробужден.
Встает купец,
идет разносчик,
На биржу тянется извозчик,
С кувшином охтенка
спешит,
Под ней снег утренний хрустит.
Проснулся утра шум приятный.
Открыты ставни; трубный дым
Столбом восходит голубым,
И хлебник, немец аккуратный,
В бумажном колпаке,
не раз
Уж отворял свой васисдас.
Он
шел домой и, уходя,
спешил заглянуть на больного. Разумихин донес ему, что тот спит, как сурок. Зосимов распорядился
не будить, пока проснется. Сам же обещал зайти часу в одиннадцатом.
Наконец, пришло ему в голову, что
не лучше ли будет
пойти куда-нибудь на Неву? Там и людей меньше, и незаметнее, и во всяком случае удобнее, а главное — от здешних мест дальше. И удивился он вдруг: как это он целые полчаса бродил в тоске и тревоге, и в опасных местах, а этого
не мог раньше выдумать! И потому только целые полчаса на безрассудное дело убил, что так уже раз во сне, в бреду решено было! Он становился чрезвычайно рассеян и забывчив и знал это. Решительно надо было
спешить!
Она ужасно рада была, что, наконец, ушла;
пошла потупясь, торопясь, чтобы поскорей как-нибудь уйти у них из виду, чтобы пройти как-нибудь поскорей эти двадцать шагов до поворота направо в улицу и остаться, наконец, одной, и там,
идя,
спеша, ни на кого
не глядя, ничего
не замечая, думать, вспоминать, соображать каждое сказанное слово, каждое обстоятельство.
—
Пойдем, душенька, — торопливо говорила она,
не отводя от иконы глаз и
спеша договорить святые слова.
Поехали. Стало холоднее. Ветер с Невы гнал поземок, в сером воздухе птичьим пухом кружились снежинки. Людей в город
шло немного, и
шли они
не спеша, нерешительно.
Все это совершилось удивительно быстро, а солдаты
шли все так же
не спеша, и так же тихонько ехала пушка — в необыкновенной тишине; тишина как будто
не принимала в себя,
не хотела поглотить дробный и ленивенький шум солдатских шагов, железное погромыхивание пушки, мерные удары подков лошади о булыжник и негромкие крики раненого, — он ползал у забора, стучал кулаком в закрытые ворота извозчичьего двора.
На тревожные вопросы Клима он
не спеша рассказал, что тарасовские мужики давно живут без хлеба; детей и стариков
послали по миру.
Старичок
не спеша отклеился от стены и молча
пошел прочь.
Спешат темнолицые рабочие, безоружные солдаты, какие-то растрепанные женщины, — люди, одетые почище,
идут не так быстро, нередко проходят маленькие отряды солдат с ружьями, но без офицеров, тяжело двигаются грузовые автомобили, наполненные солдатами и рабочими.
А рабочие
шли все так же густо, нестройно и
не спеша; было много сутулых, многие держали руки в карманах и за спиною. Это вызвало в памяти Самгина снимок с чьей-то картины, напечатанный в «Ниве»: чудовищная фигура Молоха, и к ней, сквозь толпу карфагенян,
идет, согнувшись, вереница людей, нанизанных на цепь, обреченных в жертву страшному богу.
Самгин
пошел домой
не спеша, походкой гуляющего человека, обдумывая эту женщину.
И
не спеша, люди, окружавшие Самгина, снова
пошли в Леонтьевский, оглядываясь, как бы ожидая, что их позовут назад; Самгин
шел, чувствуя себя так же тепло и безопасно, как чувствовал на Выборгской стороне Петербурга. В общем он испытывал удовлетворение человека, который, посмотрев репетицию, получил уверенность, что в пьесе нет моментов, терзающих нервы, и она может быть сыграна очень неплохо.
Шли рабочие
не спеша, даже как бы лениво,
шли не шумно, но и
не торжественно.
Отыскивая причину раздражения, он
шел не спеша и заставлял себя смотреть прямо в глаза всем встречным, мысленно ссорясь с каждым. Людей на улицах было много, большинство быстро
шло и ехало в сторону площади, где был дворец губернатора.
Но в самое то время, когда кузнец готовился быть решительным, какой-то злой дух проносил пред ним смеющийся образ Оксаны, говорившей насмешливо: «Достань, кузнец, царицыны черевики, выйду за тебя замуж!» Все в нем волновалось, и он думал только об одной Оксане. Толпы колядующих, парубки особо, девушки особо,
спешили из одной улицы в другую. Но кузнец
шел и ничего
не видал и
не участвовал в тех веселостях, которые когда-то любил более всех.
— Ну, теперь
пойдет голова рассказывать, как вез царицу! — сказал Левко и быстрыми шагами и радостно
спешил к знакомой хате, окруженной низенькими вишнями. «Дай тебе бог небесное царство, добрая и прекрасная панночка, — думал он про себя. — Пусть тебе на том свете вечно усмехается между ангелами святыми! Никому
не расскажу про диво, случившееся в эту ночь; тебе одной только, Галю, передам его. Ты одна только поверишь мне и вместе со мною помолишься за упокой души несчастной утопленницы!»
— В погреб надлежало и без того идти-с, в день по нескольку даже раз-с, —
не спеша протянул Смердяков. — Так точно год тому назад я с чердака полетел-с. Беспременно так, что падучую нельзя предсказать вперед днем и часом, но предчувствие всегда можно иметь.
Он
пошел наугад, даже
не помня, куда поворотить из избы — направо или налево; вчера ночью,
спеша сюда с батюшкой, он дороги
не заметил.
Алеша ничего
не ответил, точно и
не слыхал; он
шел подле Ракитина скоро, как бы ужасно
спеша; он был как бы в забытьи,
шел машинально. Ракитина вдруг что-то укололо, точно ранку его свежую тронули пальцем. Совсем
не того ждал он давеча, когда сводил Грушеньку с Алешей; совсем иное случилось, а
не то, чего бы ему очень хотелось.
Многие меня хвалили, находили во мне способности и с состраданием говорили: „Если б приложить руки к этому ребенку!“ — „Он дивил бы свет“, — договаривала я мысленно, и щеки мои горели, я
спешила идти куда-то, мне виднелись мои картины, мои ученики — а мне
не давали клочка бумаги, карандаша…
Шарлотта. Кончила. Теперь
пойду. (Надевает ружье.) Ты, Епиходов, очень умный человек и очень страшный; тебя должны безумно любить женщины. Бррр! (
Идет.) Эти умники все такие глупые,
не с кем мне поговорить… Все одна, одна, никого у меня нет и… и кто я, зачем я, неизвестно… (Уходит
не спеша.)
8 сентября, в праздник, я после обедни выходил из церкви с одним молодым чиновником, и как раз в это время несли на носилках покойника; несли четверо каторжных, оборванные, с грубыми испитыми лицами, похожие на наших городских нищих; следом
шли двое таких же, запасных, женщина с двумя детьми и черный грузин Келбокиани, одетый в вольное платье (он служит писарем и зовут его князем), и все, по-видимому,
спешили, боясь
не застать в церкви священника.
День за днем
идет, мелькая,
А царевна молодая
Все в лесу,
не скучно ей
У семи богатырей.
Перед утренней зарею
Братья дружною толпою
Выезжают погулять.
Серых уток пострелять,
Руку правую потешить,
Сарачина в поле
спешить,
Иль башку с широких плеч
У татарина отсечь,
Или вытравить из леса
Пятигорского черкеса.
А хозяюшкой она
В терему меж тем одна
Приберет и приготовит.
Им она
не прекословит,
Не перечут ей они.
Так
идут за днями дни.
Идет Василий Борисыч
не спеша и
не медля, а сам такие думы в уме раскидывает...
Идет по мосту Марко Данилыч; тянутся обозы в четыре ряда, по бокам гурьбами пешеходы
идут — все куда-то
спешат, торопятся, чуть
не лезут друг на друга.
Весь этот день Федос работал наравне с прочими барщинными. Молотильщик он оказался отличный,
шел в голове цепи, стучал цепом
не спеша, ровно, плавно, и прямо, и накрест. Когда же стемнело, его позвали к матушке.
—
Спеши к Алешке-то, покаместь на биржу
не отъехал, — торопил Сергей Андреич Чапурина. — Брякнет, пожалуй, там: завтра, мол, вексель на Чапурина подаю ко взысканью. Тогда хоть и расплатишься, а говор да
слава пойдут… Скорее, крестный, скорей!..
Егорушка
не спеша вышел из церкви и
пошел бродить по площади.
— Солнышко мое! — с глубокой нежностью произнесла Олеся. — Уж за одни твои слова спасибо тебе… Отогрел ты мое сердце… Но все-таки замуж я за тебя
не пойду… Лучше уж я так
пойду с тобой, если
не прогонишь… Только
не спеши, пожалуйста,
не торопи меня. Дай мне денька два, я все это хорошенько обдумаю… И с бабушкой тоже нужно поговорить.
Я опять направлялся на Петербургскую. Так как мне в двенадцатом часу непременно надо было быть обратно на Фонтанке у Васина (которого чаще всего можно было застать дома в двенадцать часов), то и
спешил я
не останавливаясь, несмотря на чрезвычайный позыв выпить где-нибудь кофею. К тому же и Ефима Зверева надо было захватить дома непременно; я
шел опять к нему и впрямь чуть-чуть было
не опоздал; он допивал свой кофей и готовился выходить.
Даже в те часы, когда совершенно потухает петербургское серое небо и весь чиновный народ наелся и отобедал, кто как мог, сообразно с получаемым жалованьем и собственной прихотью, — когда всё уже отдохнуло после департаментского скрипенья перьями, беготни, своих и чужих необходимых занятий и всего того, что задает себе добровольно, больше даже, чем нужно, неугомонный человек, — когда чиновники
спешат предать наслаждению оставшееся время: кто побойчее, несется в театр; кто на улицу, определяя его на рассматриванье кое-каких шляпенок; кто на вечер — истратить его в комплиментах какой-нибудь смазливой девушке, звезде небольшого чиновного круга; кто, и это случается чаще всего,
идет просто к своему брату в четвертый или третий этаж, в две небольшие комнаты с передней или кухней и кое-какими модными претензиями, лампой или иной вещицей, стоившей многих пожертвований, отказов от обедов, гуляний, — словом, даже в то время, когда все чиновники рассеиваются по маленьким квартиркам своих приятелей поиграть в штурмовой вист, прихлебывая чай из стаканов с копеечными сухарями, затягиваясь дымом из длинных чубуков, рассказывая во время сдачи какую-нибудь сплетню, занесшуюся из высшего общества, от которого никогда и ни в каком состоянии
не может отказаться русский человек, или даже, когда
не о чем говорить, пересказывая вечный анекдот о коменданте, которому пришли сказать, что подрублен хвост у лошади Фальконетова монумента, — словом, даже тогда, когда всё стремится развлечься, — Акакий Акакиевич
не предавался никакому развлечению.
И в эти-то минуты гнева она
шла торопливыми шагами, точно она
не гуляла, а
спешила на трепетное роковое свидание, на котором ей нужно обличить и осыпать укорами человека, играющего какую-то серьезную роль в ее жизни.
Он
шел пешком,
не спеша (своих лошадей у него еще
не было) и все время напевал...
— Но вы в этом случае — поймите вы — совершенно сходитесь в мнениях с сенатором, который тоже говорит, что я слишком
спешу, и все убеждал меня, что Петербург достаточно уже облагодетельствовал нашу губернию тем, что прислал его к нам на ревизию; а я буду там доказывать, что господин граф
не годится для этого, потому что он плотоугодник и развратник, и что его, прежде чем к нам, следовало
послать в Соловки к какому-нибудь монаху для напутствования и назидания.
Хозяин
послал меня на чердак посмотреть, нет ли зарева, я побежал, вылез через слуховое окно на крышу — зарева
не было видно; в тихом морозном воздухе бухал,
не спеша, колокол; город сонно прилег к земле; во тьме бежали, поскрипывая снегом, невидимые люди, взвизгивали полозья саней, и все зловещее охал колокол. Я воротился в комнаты.
Путь был
не близкий, но Алфимов
не заметил его,
идя ровною походкою и
не спеша. Алфимов знал, что ранее шести часов он
не застанет дома Аркадия Александровича Колесина.
Эта самая обыкновенная весть подействовала на Синтянину чрезвычайно странно, и она тотчас же, как только ей подали самовар,
послала в эту гостиницу просить Форова немедленно прийти домой, но посланная женщина возвратилась одна с клочком грязной бумажки, на которой рукой Филетера Ивановича было написано: «
Не могу
идти домой, —
спешите сами сюда, здесь слово и дело».
И тут опять
спешит ему в подмогу случай: городского головы теща захворала. Сто лет прожила и никогда
не болела и
не лечилась, а вдруг хворьба пристигла. Позвали немца-доктора, тот ощупал ее и говорит: «Издохни раз», а она ему: «Сам, — говорит, — нехрист, издохни, а я умирать хочу». Вот и
послали за новым лекарем. Спиридонов посмотрел на больную и говорит...
— Постойте, постойте. Вы
не так меня поняли. Я с вами
не кокетничать хочу. — Марья Николаевна пожала плечами. — У него невеста, как древняя статуя, а я буду с ним кокетничать?! Но у вас товар — а я купец. Я и хочу знать, каков у вас товар. Ну-ка, показывайте — каков он? Я ходу знать
не только, что я покупаю, но и у кого я покупаю. Это было правило моего батюшки. Ну, начинайте… Ну, хоть
не с детства — ну вот — давно ли вы за границей? И где вы были до сих пор? Только
идите тише — нам некуда
спешить.
Часто попадались и торгаши-китайцы с коробами на плечах и с большими бумажными фонарями, укрепленными на высокой бамбуковой палке. Они
шли не спеша, тихо позванивая в колокольчики, давая знать о себе и предупреждая о своих мирных намерениях. На перекрестках стояли освещенные палатки из зелени с фруктами и прохладительным питьем, и шоколадные продавцы-малайцы дремали у своих лавчонок.
Обо всём думалось двойственно и противоречиво, но всё-таки он
не спеша оделся, вышел за ворота, поглядел на город и — нога за ногу
пошёл в поле, покрытое жаркой тьмой.
По льду реки,
не спеша, тёмным облаком
идут на город слободские бойцы; горожане, стоя у обрыва, присматриваются к ним, считая...
Вздыхая и
не спеша, за ними
шёл Базунов, Ревякин стремительно подбегал к дамам, приглашая их разделить компанию, они, жеманясь, отказывались, комната наполнялась оживлённым шумом, смехом, шелестом юбок, звоном стекла, чавканьем и похвалами умелой хозяйке.
И то, что она
шла прочь от него
не спеша, вызвало в нём острую мысль...
Я, как увидел его, тотчас сказал себе: «Эге! нет, голубчик, ты
не в департамент
идешь, ты
спешишь вон за тою, что бежит впереди, и глядишь на ее ножки».
— Об том-то я и говорю. Потолкуем да поговорим, а потом и поедем. Благословясь да Богу помолясь, а
не так как-нибудь: прыг да шмыг! Поспешишь — людей насмешишь! Спешат-то на пожар, а у нас,
слава Богу,
не горит! Вот Любиньке — той на ярмарку
спешить надо, а тебе что! Да вот я тебя еще что спрошу: ты в Погорелке, что ли, жить будешь?
Малый в голубой рубашке натянул на Пирожкова короткое, уже послужившее пальто и подал трость и шляпу. Иван Алексеич и зиму и лето ходил в высокой цилиндрической шляпе, которую покупал всегда к Пасхе. Он
пошел не спеша.
«Карлуша» — так его звали приятели — отряхнулся, дал лакею на чай, поправил галстук и взял Палтусова под руку. Они
пошли не спеша в угловую комнату, где никого уже
не было.
«Так вот друг, которого мне
посылает судьба!» — подумал я, и каждый раз, когда потом, в это первое тяжелое и угрюмое время, я возвращался с работы, то прежде всего,
не входя еще никуда, я
спешил за казармы, со скачущим передо мной и визжащим от радости Шариком, обхватывал его голову и целовал, целовал ее, и какое-то сладкое, а вместе с тем и мучительно горькое чувство щемило мне сердце.